Сергей Дианов "Три дня со счастьем"

[Саша]

Докончив свои лесные дела, Мишка выехал в цивилизацию. Как говорят, отмаялся лето, пережил осень, дождался снегу, сел на своего снежного коня и укатил на промысел, в свой райский уголок.

По первости, когда дел было невпроворот, думать о чем-то было некогда. Вытаскиваешь на белый свет ноги с утра, а затаскиваешь только по темну. Но когда дела в умелых руках постепенно приходили в норму, стало оставаться времени и на думки. А они одни.
– Где же ты мое солнышко?

Солнышко он в этот сезон так и не увидел, а вот на шатуна попал.

Как-то проверял путик самый дальний от его избы, самый уловистый, снегу было еще мало, поэтому Кулой был с ним. Полта пузатая осталась в избе. Не углядел течку, вот тебе на, получай приплод.
Так вот, где-то посредине путика, на его лыжню вышел медведь, не залег в берлогу. Ягод было, сей год, видимо невидимо. У Мишки мелкашка за спиной, да топор в рюкзаке. А у медведя, вон, сколько сабель на лапах. Продолжать путь было не безопасно, надо было добираться до избы, где находилось ружье. Медведь, тем временем, сгреб со всех капканов приманку, позахлапывал их и возвращался по обратному следу, и вдруг услышал лай собаки. Голод погнал его вперед. Михаил быстро уходил на лыжах от медвежьих следов. Но голодный медведь бежал гораздо быстрее, чем он. Кулой бежал далеко впереди. Мишка, смахивая пот с лица, думал, - успеет ли зверь достать его на лыжне, если не успеет к зимовью припрется обязательно. Там-то я его конечно встречу.

Жажда жизни заставляла молодого человека переставлять лыжи, со скоростью гонщика. И он успел добежать до избы.
Скинул лыжи, забежал в избу, сдернул свой север с гвоздя, зарядил гладкий ствол пулей, нарезной мелкошечной пулькой. Сел на нары и с облегчением выдохнул накопившейся пар.
Голодный зверь, подошел к избе пол часом позже. Никакого страха перед человеком он не испытывал. Обе собаки устроили концерт из дикого лая. А тому хоть бы, что, подошел к леднику, откуда очень вкусно пахло и начал подрывать проход под дверью.

Собаки у мишки были отменными, но не медвежатицами. Носятся возле зада зверя, а хватку боятся делать. А тот прыгнет в их сторону, разгонит и опять за свое.

Михаил приоткрыл дверь в избе, на цыпочках подошел к крыльцу, медленно выглянул из-за косяка.
– Вот он. Двадцать шагов разделяют зверя и человека.

[Саша]

Животное, увлекшееся своим делом, не видит, как Михаил медленно поднимает и прижимает к плечу приклад. Подводит мушку под лопатку зверя, и плавно давит на спуск. Хлопок выстрела поднимает медведя на задние лапы, он рвет когтями то место куда попала пуля, а заметив человека, бросается на него.

Мелкошечная пулька врезалась в лоб чудовища, голова у него откинулась назад, словно столкнувшись с чем-то более тяжелым, чем она. Но это длилось секунду, зверь пришел в себя и опять побежал на человека.

Мишка заскочил в избу, захлопнул дверь, накинул крючок, перезарядил ружье и ждал, что же будет дальше. Теперь уже у него ни тени страха, он вооружен, зверь смертельно ранен. Развязка близка, но на улице творилось, что-то жуткое. Лай собак, рявканье зверя. Мишка подошел к окну, - появиться на выстреле, выбью стекло и выстрелю по нему.

Но жизнь быстро уходила от косолапого.
С пробитым сердцем долго не живут, даже звери. И минут через пять, рычание медведя прекратилось.
Надо было смотреть, что там было на белом свете. Приоткрыв дверь, держа ружье на изготовке, он вышел на крыльцо. В десяти метрах от дома, лежал убитый зверь. Из пасти Кулоя, торчала шерсть. Мишка тщательно прицелился в ухо медведя и нажал на курок. Голова слегка дернулась, а туловище осталось неподвижным.

При разделке зверя, Мишка поразился, как он еще ноги таскал. Один скелет и шкура. Больной какой-то оказался, а головища здоровенная, как бочонок пятидесятикилограммовый.

[Саша]

Больше за сезон никаких больших волнений, но самое то главное не появилась Солнышко.
Мишка даже съездил до старого чума, но людей в этом году там не оказалось.

На следующий сезон охота закончилась. Коопрамхоз развалился.
И Мишка стал пробовать себя на коммерческой жиле.
Обзавелся трактиришком, лесоучастком, бригадой и так далее.

Дальше больше, и, в конце концов, превратился в довольно приличного предпринимателя.
Скопленные денежки за несколько лет промысла дали началу делу...

Так вот незаметно и пролетело пятнадцать лет.

................

[Саша]

Тянуть воз, перегруженный деньгами вперемежку с проблемами не каждому под силу, в нашей милой, но в такой не приспособленной к таким делам стране. Если конечно все делать в пределах закона.

Мишка, вернее Михаил Михайлович, выскакивал с друзьями на охоту, на глухаря на ток, на лося, на медведя. Как ни без этого сможет бывший промысловик охотник. Но это все не то. Это равносильно сделать один укол больному, а дальше как знаешь. И в конце концов он не выдержал, плюнул на все дела, вернее взгромоздил на своего компаньона.
Собрал преогромный Ермак с провиантом, взял на поводок шестимесячного щенка Кулоя, и скрылся в тайге на целый месяц.

Он ушел на свое старое зимовье в верховья реки Лаки.

На дворе во всей красе блистала осень, покрывшая все кругом своим золотым покрывалом. Путь не близкий, и как не старался здешний леспромхоз, все дальше и дальше зарыться в тайгу, это у него быстро не получалось.
– Да и слава Богу, - думал про себя Михалыч, - не уважительно мы к ней относимся, она нам столько дает, а от нас почти нуль. Халявщики мы все, и я в том числе.

За четыре дня пути до рая, Михалыч сбросил со своего пояса, минимум десяток килограммов. Плечи отвыкшие таскать тяжести, были изранены в кровь. И после каждого перекура кричали на хозяина, - Что ты делаешь, изверг.

Ермак постепенно терял вес, но так же быстро и поправлялся. Стоило только, несмышленому Кулою, найти выводок глухарей и распугать его. Как тут же Михалыч, с упорством следопыта, находил сидящую на дереве птицу и под жуткое ликование собаки валил ее на землю.
И если вдруг глухарочка начинала квохтать, и песик подавал на волю свой еще не окрепший голосок. – Дивная будет собака, - думал охотник.

Вот чудеса. Усталый до одурения, ощетинившийся щетиной, которая уже кусалась даже через рубашку. Мокрый от пота или от дождя, который уже не раз накрывал его в пути.
И радости в душе столько накопилось, что пора уже было ее раздавать. Пусть тропинка и подставит порой ногу, что из того. Покряхтишь, вставая, и дальше идешь.
И то нападешь на поляну брусники, что даже ступить жалко на нее. Упадешь на кочку, и как настоящий медведь, собираешь ее ртом.

Кулой, глядя на такие фокусы хозяина тоже не раз пытался откушать ягод, после чего долго отплевывался. Нет, ему лучше потрашки с крылышками подходят.

За длинную дорогу, Михалыч видимо не раз проходил рядом со своим могучим тезкой, на что свидетельствовали следы и лежки зверей. Да и лосей здесь, как по-русски говорят, было намеренно. Особого страха, собака, впервые попавшая в настоящую тайгу, не испытывала. Ну разогнет кольца на хвосте, внюхивается, но никакой паники.

И то, есть такие, что от одного чудного запаха медведя, сразу на утек. – Будет Кулоюшка, верным спутником.

[Саша]

Чем ближе подходил Михалыч к раю, тем больше наплывало на него воспоминаний из прошлого, и особенно те три дня проведенные вместе с Солнышком.

Чего греха таить.

Много за это время через его руки прошло женщин.
И по любви любовь, и за деньги и просто так, ради спортивного интереса.
Да и с женой прожил аж десять лет.

Ничего подобного, как в те три дня он больше никогда не испытывал.

Конечно же, есть счастье, но и есть его предел.

Там предела не было.

На такой это было высоте и чистоте, что помниться каждая секунда тех дней.

– Господи, не свела судьба, - раздумывал он.

А между тем появились первые признаки приближения реки. Тропа пошла немножко под гору, пол земли был покрыт можжевельником.
Если и лиственницы были такой высоты, что сядь птица на макушку, то можно было с ружья и не попасть.

Вдалеке замаячил провал, еще немного и он будет стоять на краю обрыва, под которым далеко внизу катит свои воды его любимая речка Лака.

Сердце торопиться в груди, оно то как раз и помнит все те счастливые сезоны охоты, и место той страстной любви.

И через некоторое время, Михалыч уже стоял на обрыве, под которым разбежалась долина реки. Дух захватывает от такого видения, высота птичьего полета, с которой кажется видно край земли.

По берегам и в округе реки процветают лиственные породы. Деревца, одетые сейчас осенью в разноцветные наряды, ну словно устроили карнавал. Солнце дирижер, выглянет из-за туч, пробежится лучами вместе с ветром по верхушкам и играет музыка красоты.

– Вечно бы стоял и любовался, - думал Михалыч.

Он уже видел крышу своего зимовья, остальные постройки спрятались в подросшем березняке.

Он был горд за себя. Победил дорогу, справился с кричащим от боли телом.

Он вернулся в молодость.

Узнает ли избушка своего хозяина?
А банька?
Такая же чистюля, как и раньше?
А может время порушило все.
Не на века же строилось.

........................

Кулой первый не выдержал паузы и как шарик покатился вниз.

Избушка как на удивление, стояла как на картинке.
И банька в позолоченном наряде от кустов и березок, показывала, где у нее заход и выход.
Лишь ледник немного покосился, самое ветхое строение из всех.
И кто-то его подпер бревнами.

Странно, да здесь совсем недавно были люди. Напилены свежие дрова, наколоты поленья. Пепел от костра яркого цвета, еще дождик не прибил его, и ветер не распылил по кустам. В избушке полный порядок. В